Эпоха золотой лихорадки
Некоторые участки гоночной трассы, по которой следуют участники Айдитарода, были проложены века назад эскимосами и индейцами-атапасками, задолго до того, как Аляска была «открыта» европейскими исследователями. Русские торговцы пушниной использовали части этого маршрута в начале 1800-х годов. Но, без сомнения, расцвет тропы Айдитарод пришёлся на эпоху золотой лихорадки на территории Аляски — с конца 1880-х до середины 1920-х годов.
отрывок из книги Sherwonit B., Schultz J. Iditarod: The Great Race to Nome.
Будучи в основном зимним путём (летом болота, топи и низменная тундра, которые она пересекает, практически непроходимы), тропа служила транспортным и коммуникационным коридором, связывающим золотодобывающие лагеря, торговые посты и другие поселения, возникшие во время золотой лихорадки. Выступая в качестве одного из главных сухопутных маршрутов Аляски с 1911-х до начала 1920-х годов, тропа Айдитарод фактически представляла собой сеть маршрутов. Её главный ствол начинался в незамерзающем порту Сьюарда и заканчивался в охваченном золотой лихорадкой городе Ном на побережье Берингова моря. Вместе с боковыми ответвлениями вся система маршрутов превышала 2200 миль.
Южная часть маршрута была проложена в конце 1880-х годов через так называемый «район залива Кука». Достаточно интересно, что первые первопроходцы искали здесь уголь, а не золото. Первая значительная золотая находка в регионе была сделана на ручье Ресуррекшен в 1891 году, и в течение пяти лет в этот район прибыло более 3000 человек. Вторая волна старателей хлынула сюда в 1898 году. Тысячи людей в конечном итоге осели в таких поселениях на заливе Кука, как Хоуп, Санрайз, Никн и Суситна.
Южная часть маршрута была проложена в конце 1880-х годов через так называемый «район залива Кука». Достаточно интересно, что первые первопроходцы искали здесь уголь, а не золото. Первая значительная золотая находка в регионе была сделана на ручье Ресуррекшен в 1891 году, и в течение пяти лет в этот район прибыло более 3000 человек. Вторая волна старателей хлынула сюда в 1898 году. Тысячи людей в конечном итоге осели в таких поселениях на заливе Кука, как Хоуп, Санрайз, Никн и Суситна.
Жители Нома позируют с упряжками на замёрзшем Беринговом море в мае 1906 года.
В том же году на берегах Берингова моря старатели обнаружили золотоносные пески мыса Ном, что спровоцировало одну из крупнейших золотых лихорадок в истории США. За два года около 30 000 искателей попытали счастье и основали здесь лагеря, из «золотых песков» Нома было добыто золота на сумму более 2 миллионов долларов, а за городом прочно закрепилась репутация поселения в духе Дикого Запада, для которого были характерны самовольный захват участков, насилие и коррумпированные чиновники.
Как и в случае с большинством золотых лихорадок, многим искателям так и не удалось разбогатеть. К 1905 году население Нома сократилось примерно до 5000 человек, но город оставался коммерческим и коммуникационным центром северо-западной Аляски. Из-за его региональной важности власти территории стремились положить конец зимней изоляции Нома, которая часто длилась с октября по июнь, когда Берингово море замерзало и связь с «внешним» миром практически прекращалась. После нескольких неудачных попыток установить прямой и экономичный сухопутный маршрут от Нома до незамерзающих портов в южно-центральной части штата, Аляскинская дорожная комиссия Армии США распорядилась о проведении изысканий трассы от Сьюарда до Нома. Под руководством Уолтера Гудвина группа из четырёх человек начала изыскания в январе 1908 года и за три месяца проложила путь протяжённостью в сотни миль.
Как и в случае с большинством золотых лихорадок, многим искателям так и не удалось разбогатеть. К 1905 году население Нома сократилось примерно до 5000 человек, но город оставался коммерческим и коммуникационным центром северо-западной Аляски. Из-за его региональной важности власти территории стремились положить конец зимней изоляции Нома, которая часто длилась с октября по июнь, когда Берингово море замерзало и связь с «внешним» миром практически прекращалась. После нескольких неудачных попыток установить прямой и экономичный сухопутный маршрут от Нома до незамерзающих портов в южно-центральной части штата, Аляскинская дорожная комиссия Армии США распорядилась о проведении изысканий трассы от Сьюарда до Нома. Под руководством Уолтера Гудвина группа из четырёх человек начала изыскания в январе 1908 года и за три месяца проложила путь протяжённостью в сотни миль.
Маламуты использовались как ездовые собаки зимой и как вьючные животные летом.
На этой исторической фотографии начала XX века (около 1900–1915 годов) запечатлен ездовой пес по кличке Мёрфи (Murphy), верный спутник золотоискателя в городе Сьюард на Аляске.
Собака полностью экипирована для долгого летнего похода по труднопроходимым тропам. На неё надета специальная вьючная сбруя, к которой прикреплено походное снаряжение: металлический котелок для приготовления пищи, кружка, свернутые вещи и другие базовые припасы старателя. В суровых условиях Аляски такие сильные и выносливые собаки (обычно аляскинские маламуты или хаски) служили незаменимыми помощниками, разделяя с людьми все тяготы кочевой жизни и перенося на себе значительную часть груза.
На этой исторической фотографии начала XX века (около 1900–1915 годов) запечатлен ездовой пес по кличке Мёрфи (Murphy), верный спутник золотоискателя в городе Сьюард на Аляске.
Собака полностью экипирована для долгого летнего похода по труднопроходимым тропам. На неё надета специальная вьючная сбруя, к которой прикреплено походное снаряжение: металлический котелок для приготовления пищи, кружка, свернутые вещи и другие базовые припасы старателя. В суровых условиях Аляски такие сильные и выносливые собаки (обычно аляскинские маламуты или хаски) служили незаменимыми помощниками, разделяя с людьми все тяготы кочевой жизни и перенося на себе значительную часть груза.
В своём отчёте о проведённой разведке Гудвин пришёл к выводу, что предлагаемый маршрут будет экономически оправдан только в случае новых золотых находок вдоль него, что увеличило бы поток людей и грузов. По иронии судьбы, такое открытие произошло несколькими месяцами позже. В рождественский день 1908 года старатели У. А. Дайкман и Джон Битон нашли золото на притоке реки Айдитарод, примерно в 60 милях к юго-западу от маршрута, проложенного Гудвином — это открытие положило начало последней крупной золотой лихорадке на Аляске.
К 1912 году более 10 000 искателей сокровищ устремились в так называемую Внутреннюю Империю. Большинство обосновались либо в Руби, либо в Айдитароде (название произошло от индейского слова байдитарод, означающего «далёкое место»), но возникли и многочисленные другие города и лагеря, связанные примитивной сетью троп. Золотая лихорадка в Айдитароде и последовавший за ней бум ускорили завершение проекта по соединению Сьюарда с Номом. Рабочая группа из девяти человек и шести собачьих упряжек — вновь под руководством Гудвина — расчистила, маркировала и обустроила почти 1000 миль трассы в течение зимы 1910–1911 годов.
До середины 1920-х годов тысячи людей путешествовали зимой по сети маршрутов Айдитарода. Большинство передвигалось на собачьих упряжках, но некоторые использовали конные упряжки. Другие шли пешком, на снегоступах или даже на велосипедах — обычно потому, что не могли позволить себе содержать или арендовать собачью упряжку. Один из таких пеших путешественников, Чарльз Ли Кэдволледер, описал свои приключения 1917 года в книге «Воспоминания о тропе Айдитарод». «Содержать собачью упряжку было дорогим удовольствием, если у тебя не было для них другой работы, кроме как перевозить тебя по тропе», — писал Кэдволледер. В подтверждение он привёл следующие цены: 200 долларов за «хорошую» упряжку из пяти собак; 150 долларов за нарты и сбрую и 50 центов в день на корм для каждой собаки (или около 35 долларов за двухнедельное путешествие с пятью собаками).
Кэдволледер предпочёл пеший переход из Анкориджа в Айдитарод в апреле. Он пояснил: «В это время года человеку не понадобятся снегоступы, и он не столкнется с сильными морозами. Ожидаемые температуры будут в среднем от -10 до +20 градусов по Фаренгейту [от -23 до -6 °C]. Путешествие на упряжке до лагеря [расстояние около 400 миль (≈ 640 км)] заняло бы от 12 до 20 дней».
К 1912 году более 10 000 искателей сокровищ устремились в так называемую Внутреннюю Империю. Большинство обосновались либо в Руби, либо в Айдитароде (название произошло от индейского слова байдитарод, означающего «далёкое место»), но возникли и многочисленные другие города и лагеря, связанные примитивной сетью троп. Золотая лихорадка в Айдитароде и последовавший за ней бум ускорили завершение проекта по соединению Сьюарда с Номом. Рабочая группа из девяти человек и шести собачьих упряжек — вновь под руководством Гудвина — расчистила, маркировала и обустроила почти 1000 миль трассы в течение зимы 1910–1911 годов.
До середины 1920-х годов тысячи людей путешествовали зимой по сети маршрутов Айдитарода. Большинство передвигалось на собачьих упряжках, но некоторые использовали конные упряжки. Другие шли пешком, на снегоступах или даже на велосипедах — обычно потому, что не могли позволить себе содержать или арендовать собачью упряжку. Один из таких пеших путешественников, Чарльз Ли Кэдволледер, описал свои приключения 1917 года в книге «Воспоминания о тропе Айдитарод». «Содержать собачью упряжку было дорогим удовольствием, если у тебя не было для них другой работы, кроме как перевозить тебя по тропе», — писал Кэдволледер. В подтверждение он привёл следующие цены: 200 долларов за «хорошую» упряжку из пяти собак; 150 долларов за нарты и сбрую и 50 центов в день на корм для каждой собаки (или около 35 долларов за двухнедельное путешествие с пятью собаками).
Кэдволледер предпочёл пеший переход из Анкориджа в Айдитарод в апреле. Он пояснил: «В это время года человеку не понадобятся снегоступы, и он не столкнется с сильными морозами. Ожидаемые температуры будут в среднем от -10 до +20 градусов по Фаренгейту [от -23 до -6 °C]. Путешествие на упряжке до лагеря [расстояние около 400 миль (≈ 640 км)] заняло бы от 12 до 20 дней».
Будучи в основном зимним путём (летом болота, топи и низменная тундра, которые она пересекает, практически непроходимы), тропа служила транспортным и коммуникационным коридором, связывающим золотодобывающие лагеря, торговые посты и другие поселения, возникшие во время золотой лихорадки. Выступая в качестве одного из главных сухопутных маршрутов Аляски с 1911-х до начала 1920-х годов, тропа Айдитарод фактически представляла собой сеть маршрутов. Её главный ствол начинался в незамерзающем порту Сьюарда и заканчивался в охваченном золотой лихорадкой городе Ном на побережье Берингова моря. Вместе с боковыми ответвлениями вся система маршрутов превышала 2200 миль.
Южная часть маршрута была проложена в конце 1880-х годов через так называемый «район залива Кука». Достаточно интересно, что первые первопроходцы искали здесь уголь, а не золото. Первая значительная золотая находка в регионе была сделана на ручье Ресуррекшен в 1891 году, и в течение пяти лет в этот район прибыло более 3000 человек. Вторая волна старателей хлынула сюда в 1898 году. Тысячи людей в конечном итоге осели в таких поселениях на заливе Кука, как Хоуп, Санрайз, Никн и Суситна.
Южная часть маршрута была проложена в конце 1880-х годов через так называемый «район залива Кука». Достаточно интересно, что первые первопроходцы искали здесь уголь, а не золото. Первая значительная золотая находка в регионе была сделана на ручье Ресуррекшен в 1891 году, и в течение пяти лет в этот район прибыло более 3000 человек. Вторая волна старателей хлынула сюда в 1898 году. Тысячи людей в конечном итоге осели в таких поселениях на заливе Кука, как Хоуп, Санрайз, Никн и Суситна.
«Экспресс Мак Грили»: марка частной почты, Аляска, 1898, 25 центов
Собачьи санные упряжки на Аляске. Открытка США, первая половина XXВ.
Хотя по тропе путешествовали старатели, охотники, грузоперевозчики, миссионеры, правительственные чиновники и другие деловые люди, одна группа снискала особую славу благодаря своей стойкости в условиях холода: почтовые перевозчики. Пока собачьи упряжки не были вытеснены самолётами в 1920–1930-е годы, каюры, обслуживавшие почтовые маршруты, были «королями трассы». Не только законы США требовали предоставлять почтовым упряжкам право преимущественного проезда, но и на придорожных станциях к ним относились с особым почтением. Обычно им отводили лучшие места за столом, подавали еду первыми и предоставляли наиболее удобные спальные места.
Почтовые перевозчики были достойны такой привилегии: их работа была трудной и опасной. Они регулярно сталкивались с ослепляющими метелями, лютыми морозами и ветрами скоростью 70 миль в час, чтобы доставить почту по расписанию.
Пит Карран-младший осуществлял почтовые перевозки от Соломона до Головина на Беринговом море с 1924 по 1938 год. Управляя упряжкой из 21–23 собак (такого количества было достаточно для преодоления холмов с грузом почты в 500–600 фунтов), от Каррана ожидали соблюдения еженедельного графика с конца ноября до начала мая: три дня до Головина, три дня обратно до Соломона, один день отдыха — и снова в путь до Головина. Сложность заключалась в том, чтобы соблюдать этот график при любой погоде.
Почтовые перевозчики были достойны такой привилегии: их работа была трудной и опасной. Они регулярно сталкивались с ослепляющими метелями, лютыми морозами и ветрами скоростью 70 миль в час, чтобы доставить почту по расписанию.
Пит Карран-младший осуществлял почтовые перевозки от Соломона до Головина на Беринговом море с 1924 по 1938 год. Управляя упряжкой из 21–23 собак (такого количества было достаточно для преодоления холмов с грузом почты в 500–600 фунтов), от Каррана ожидали соблюдения еженедельного графика с конца ноября до начала мая: три дня до Головина, три дня обратно до Соломона, один день отдыха — и снова в путь до Головина. Сложность заключалась в том, чтобы соблюдать этот график при любой погоде.
Почтовые упряжки отдыхают после долгого пути, Ном, Аляска, 1905 год. С конца XIX до начала 1920-х годов собачьи упряжки были единственным средством доставки почты на Аляске — пароходы и повозки не могли пройти по замёрзшей земле.
«Ты обязан был быть пунктуальным, независимо от погодных условий или состояния трассы, — вспоминал Карран. — Если я терял день, на следующий мне приходилось совершать двойной переход. Так что я ехал невзирая ни на какую погоду... Порой во время таких штормов не было видно и половины упряжки. Приходилось просто полагаться на вожака и продолжать путь».
Билли Маккарти, перевозивший почту по реке Юкон между Руби и Найн-Майл-Пойнт, вспоминал: «Были дни, когда бедные собаки просто не хотели идти. Двигаться вверх по реке, против встречного ветра, на холоде — о, это их действительно угнетало. Но у нас не было выбора. Они должны были идти, хоть стужа, хоть дождь, что угодно. Они просто должны были идти». За свою службу почтовые перевозчики получали до 150 долларов в месяц — «огромные деньги по тем временам, когда всё было дёшево», говорил Маккарти. «Тогда это было словно сто тысяч. Хороший заработок».
Почтовые перевозчики были не единственными каюрами, снискавшими героическую репутацию на тропе Айдитарода во времена золотой лихорадки на Аляске. Одними из самых знаменитых погонщиков той эпохи были гонщики на собачьих упряжках. В период расцвета тропы в нескольких захваченных золотой лихорадкой городах, включая Айдитарод и Руби, проводились широко освещаемые соревнования. Но величайшей гонкой того времени стали родившиеся в Номе «Всеаляскинские гонки».
Билли Маккарти, перевозивший почту по реке Юкон между Руби и Найн-Майл-Пойнт, вспоминал: «Были дни, когда бедные собаки просто не хотели идти. Двигаться вверх по реке, против встречного ветра, на холоде — о, это их действительно угнетало. Но у нас не было выбора. Они должны были идти, хоть стужа, хоть дождь, что угодно. Они просто должны были идти». За свою службу почтовые перевозчики получали до 150 долларов в месяц — «огромные деньги по тем временам, когда всё было дёшево», говорил Маккарти. «Тогда это было словно сто тысяч. Хороший заработок».
Почтовые перевозчики были не единственными каюрами, снискавшими героическую репутацию на тропе Айдитарода во времена золотой лихорадки на Аляске. Одними из самых знаменитых погонщиков той эпохи были гонщики на собачьих упряжках. В период расцвета тропы в нескольких захваченных золотой лихорадкой городах, включая Айдитарод и Руби, проводились широко освещаемые соревнования. Но величайшей гонкой того времени стали родившиеся в Номе «Всеаляскинские гонки».
