ПИТОМНИКИ
Два облика якутской лайки.
Люди. Истории. Линии.
Из записок барона Майделя.
Фрагменты текста предоставлены У. Беловой
Два эпизода из книги барона Г. Майделя «Путешествие по северо-восточной части Якутской области в 1868–1870 годах» дают выразительный портрет упряжной собаки Северо-Востока Якутии — той, которую сегодня обычно называют якутской лайкой. В Нижнеколымске она составляет самую ткань повседневной жизни: спит у домов, трижды в день жадно глотает мороженую рыбу и оглашает улицы тоскливым, переливающимся воем, к которому невозможно привыкнуть сразу. Но стоит ей оказаться в упряжке — и та же собака обнаруживает совсем другой характер: выносливость, азарт, мгновенную реакцию на зверя и почти неудержимую силу, с которой не всегда справляются даже опытные погонщики. Именно в этом двойственном облике — сонного дворового пса и неукротимого ездового животного — и раскрывается главная особенность северной собаки. Начнём с Нижнеколымска, где Майдель застаёт собак в их обыденной, «домашней» стихии.
Описывая Нижнеколымск, Майдель прежде всего отмечает его самую характерную особенность — собак:
«…Но что кладет на Нижнеколымск свойственный только ему одному отпечаток, — так это собаки с их постоянным воем. Подобных упряжных собак можно увидать кое-где и в Среднеколымске, но там они не особенно бросаются в глаза: их там в общем редко употребляют, так как держат преимущественно лошадей, а зимою немногих оленей. В Нижнеколымске не имеют лошадей не потому, что для них нельзя было бы припасти корма, а вследствие того, что местные, привыкнув раз к собакам, ничего другого уже и знать не хотят. Почти перед каждым домом лежат и спят эти упряжные собаки, с ошейником, к которому приделан длинный ремень, прикрепленный к двум столбам или привязанный к шесту.
Просто невероятно, сколько эти животные в состоянии спать, если они не на работе; день и ночь лежат они неподвижно, клубком и крепко спят, пробуждаясь только тогда, когда им приносят пищу. Это бывает трижды в день; тогда они проглатывают замерзшую рыбу с невероятной жадностью и снова ложатся спать. Но вот вдруг встает одна из собак, отряхивается, потягивается, подымает голову кверху и начинает выть, — отчаянный, удручающий, переливающийся на разные тоны вой. Перестав выть, она снова укладывается и спокойно засыпает, как будто ничего и не было. Но встает другая собака и затягивает ту же музыку; так и идет от собаки к собаке, от дома к дому, пока, наконец, все пять или шесть сотен псов, которые обыкновенно живут в Нижнеколымске, не пропели своих партий в этом ужасном концерте. Затем наступает пауза, пока музыка не возобновится снова и не будет исполнена в том же порядке. Днем еще выносимо, собаки воют реже, или это не так заметно среди дневных хлопот, но ночью этот вой, распространяющийся по всем улицам местечка, действует убийственно, и проходит много времени прежде, чем к нему, как и ко всему, привыкнешь».
Гергард Густав
Людвиг фон Майдель
Якутские лайки в питомнике "Арктик Трэвел", эколого-этнографический комплекс "Чочур Муран", г. Якутск
Но если в самом местечке этот вой был лишь постоянным фоном жизни, то в пути те же упряжные собаки обнаруживали уже не только голос, но и сильнейший охотничий азарт, который мог стать по-настоящему опасным. Один такой случай Майдель описывает во время переезда, когда путники приближались к чукотской палатке:
«…Наконец вынырнула и палатка, скрывавшаяся от наших взоров за маленьким холмом и теперь находившаяся от нас всего в 300 шагах, но у самой палатки стоял олень. Лишь только собаки завидели последнего, как круто свернули с дороги и понеслись прямо к палатке, не обращая внимания ни на сопротивление передовой собаки, ни на зов погонщика. Далеко высунув свои красные языки, с хриплым воем, будто дьяволы из ада рвались они вперед; ни тормоз палкой, ни то обстоятельство, что половина животных бежала на трёх ногах, нисколько их не задерживали.
Хуже всего было то, что, по-видимому, совершенно ручной олень спокойно стоял на месте и глазел, как мы приближались бешеным маршем. Но дело могло принять положительно критический оборот, если бы кто-то из чукчей вздумал отворить палатку и выйти разузнать причину шума: случись это в момент нашего подъезда, и ему пришлось бы очень плохо, потому что в подобные моменты собаки взбешены и не щадят никого. Но этого, к счастью, не случилось; мы были уже почти в 20–30 саженях от палатки, когда олень, по-видимому, сообразил что-то неладное, быстро повернулся, пустился большими прыжками и скрылся за пригорком. Это успокоило собак, и их удалось наконец остановить.
Всё случившееся произошло гораздо скорее, чем здесь рассказано, и серьезно нас испугало; особенно обеспокоились вожаки и были положительно того мнения, что им трудно было бы спасти чукчу, который имел бы несчастье выйти в этот момент.
Вечером 9 февраля приехали мы в Хархабирку, но собаки были крайне утомлены: они сделали ведь 200 верст*, а это порядочный труд, если принять в расчет, что дороги были неторные и что животных кормили исключительно олениной».
Гергард Густав
Людвиг фон Майдель
Прим.: 200 верст ≈ 213 км
Ерёма и Бэтман
Так два этих эпизода замыкаются в единый образ северной упряжной собаки. В Нижнеколымске она предстаёт сонным, почти неподвижным дворовым псом, чей вой по ночам кажется неотъемлемой частью самого местечка. В пути же она превращается в неукротимое ездовое животное, способное без устали тянуть упряжку, мгновенно бросаться на зверя и выдерживать дорогу, где всё решают чутьё, выносливость и послушание. Именно эта двойственность и делает якутскую лайку незаменимой: без неё невозможно представить ни повседневный быт колымских поселений, ни сами пути по тундре, в которых от собаки нередко зависела жизнь человека.
О Гергарде Густаве Людвиге фон Майделе
Гергард Густав Людвиг фон Майдель (1835–1894) — российский исследователь, картограф и этнолог балтийско-немецкого происхождения, один из наиболее значительных исследователей Северо-Востока Сибири во второй половине XIX века. Он родился 1 мая 1835 года в Дерпте (ныне Тарту, Эстония) в семье обедневших остзейских баронов. После окончания Дерптского университета в 1859 году он отправился в Сибирь, где провёл на государственной службе в Восточной Сибири 24 года (с 1859 по 1883 год). Более десяти лет он служил в Якутской области — чиновником особых поручений при губернаторе, исправником Колымского и Олёкминского округов, а также членом губернского правления и статистического комитета. Такое положение позволило ему лично познакомиться с огромной территорией и собрать уникальные материалы для исследований.
Наиболее известным предприятием Майделя стала Чукотская экспедиция 1868–1870 годов, организованная Императорским Русским географическим обществом и Академией наук. Её результатами стали не только этнографические наблюдения и описания мерзлотных процессов, но и обширная картографическая работа — составление карт Якутской области, которые академик Л. И. Шренк оценил как «наиважнейшую часть труда» исследователя. Скончался Гергард Майдель 17 августа 1894 года в Бад-Эмсе (Германия).
Книга «Путешествие по северо-восточной части Якутской области в 1868–1870 годах барона Гергарда Майделя» — это фундаментальный научный отчёт об экспедиции, впервые представленный Академии наук в 1891 году и изданный в двух томах. Первый том (объёмом около 600 страниц) построен в форме дневника и содержит описание самого путешествия, длившегося с ноября 1868 по ноябрь 1870 года: трудности пути, географические и геологические заметки, а также подробные этнографические очерки о жизни чукчей, эскимосов, юкагиров, эвенов и якутов. Второй том (около 300 страниц) включает сведения о тарынах, объяснительную записку к составленной Майделем карте Якутской области и приложения со списками астрономических пунктов и высот. Книга была переведена на русский язык В. Л. Бианки, старшим зоологом Зоологического музея, по поручению Академии наук, и вышла в свет в 1894–1896 годах. Труд Майделя до сих пор сохраняет научную ценность как одно из первых подробных описаний географии и этнографии труднодоступных районов Северо-Востока России.
О КНИГЕ
Made on
Tilda