«…Но что кладет на Нижнеколымск свойственный только ему одному отпечаток, — так это собаки с их постоянным воем. Подобных упряжных собак можно увидать кое-где и в Среднеколымске, но там они не особенно бросаются в глаза: их там в общем редко употребляют, так как держат преимущественно лошадей, а зимою немногих оленей. В Нижнеколымске не имеют лошадей не потому, что для них нельзя было бы припасти корма, а вследствие того, что местные, привыкнув раз к собакам, ничего другого уже и знать не хотят. Почти перед каждым домом лежат и спят эти упряжные собаки, с ошейником, к которому приделан длинный ремень, прикрепленный к двум столбам или привязанный к шесту.
Просто невероятно, сколько эти животные в состоянии спать, если они не на работе; день и ночь лежат они неподвижно, клубком и крепко спят, пробуждаясь только тогда, когда им приносят пищу. Это бывает трижды в день; тогда они проглатывают замерзшую рыбу с невероятной жадностью и снова ложатся спать. Но вот вдруг встает одна из собак, отряхивается, потягивается, подымает голову кверху и начинает выть, — отчаянный, удручающий, переливающийся на разные тоны вой. Перестав выть, она снова укладывается и спокойно засыпает, как будто ничего и не было. Но встает другая собака и затягивает ту же музыку; так и идет от собаки к собаке, от дома к дому, пока, наконец, все пять или шесть сотен псов, которые обыкновенно живут в Нижнеколымске, не пропели своих партий в этом ужасном концерте. Затем наступает пауза, пока музыка не возобновится снова и не будет исполнена в том же порядке. Днем еще выносимо, собаки воют реже, или это не так заметно среди дневных хлопот, но ночью этот вой, распространяющийся по всем улицам местечка, действует убийственно, и проходит много времени прежде, чем к нему, как и ко всему, привыкнешь».